вівторок, 29 квітня 2014 р.

Чистое небо

Кристиан Жереги, Украинская правда. Жизнь


На Донбассе - весна. Только она не "русская", как сейчас принято говорить, хоть и слышна повсюду российская речь. Она тут своя.
Запах травы и цвета яблонь смешался с паром остужаемого кокса в пропорции "три в одном". Местные шутят: "Пахнет всей таблицей Менделеева. Сразу".
Дорога на Славянск. Несколько правительственных блокпостов подряд: бетонные заграждения, автоматчики. После развилки дорога пустеет, и мы едем уже в тишине, только мерно стучит под колёсами "бетонка".
Гнетущее ощущение – мы едем к вооруженным, неадекватным людям, готовым убивать за одно упоминание о Киеве. Водитель останавливается за полкилометра от блокпоста "сепаратистов". Ехать дальше не хочет, боится.
Прощаемся, и последнюю часть пути идём пешком с рюкзаками. Кошки на сердце начинают скрести во всю мощь сотен кошачьих лапок. Подходим осторожно, приветственно поднимаем руку. К нам выходят сразу несколько "сепаратистов".
Издалека их можно спутать с представителями самообороны, или с  крымскими "зелеными человечками" – камуфляжи, бронежилеты, маски…Но вблизи сразу замечаешь оранжево-черные ленточки, недельную небритость, неуставную форму.
Хлопает на ветру сине-красно-чёрный флаг "Донецкой Республики".
Сейчас день. Солнце в зените. "Сепаратисты" щурятся и с недоверием расспрашивают, зовут старших. Лица серьёзные, стараются выглядеть официально. Но сниматься, к нашему удивлению – соглашаются.
Мы в пятидесяти километрах от Славянска. Тут - "режимный объект", но блокпост тихий, все внимание сейчас приковано к Славянску, Краматорску.
Мы – первые журналисты за две недели. Поэтому, когда первоначальная подозрительность проходит, нас встречают как дорогих гостей. Из картонной коробки достают чёрствое печенье, подмоченный дождём сахар, рубят дрова, на железной бочке ставят греться чайник.
Солнце печёт уже по-летнему. Блокпост - на мосту, рядом – железная дорога. Локомотив с Донецким углём тихо ползёт в сторону границы.
Осматриваемся.
Блокпост – одно название. Шины в два ряда, трогательно связанные скотчем паллеты. Иконы примотаны тем же скотчем прямо на опорные столбы палатки. Хрипящее карманное радио на верёвочке под потолком палатки бренчит гитарой. Все ждут новостей.
Все это уже было. Совсем недавно, в Крыму.
Вдалеке небо расчёркивает белый низко летящий самолёт. Все переглядываются, инстинктивно втягивая головы в плечи, провожают взглядом.
- Пассажирский кажется… - машет рукой "сепаратист" Сережа, и все вздрагивают с облегчением.
Да не прилетит он снова. Бензин закончился! Всю солярку сжёг! – хохочет стоящий рядом Витя.
- Ты где истребитель на соляре видел, ау? Перед людьми не позорься. – Сергей толкает приятеля в бок четвертинкой полена, и виновато, добавляет: - На керосине он. Керосин весь сожгли, не прилетит больше. Откуда в нашей армии столько керосина?
- Что, прилетал? - спрашиваю.
- Да летал тут… - неохотно отвечает Сережа.
- И как? Страшно?
- Да ничего нам не страшно! Мы тут до конца готовы стоять. Пускай убивают н-на…й ! – со злым огоньком в глазах добавляет Витек.
Тема волнительная. Нас обступают сразу с четырёх сторон.
-  Мы это вот – мы за мир стоим. Чтобы дети в садик ходили. Чтобы по улицам танки не ездили! Правосеки всякие!
Мы тут стоим, чтобы нас услышали!
- Мы хотим, чтобы наши дети лучше жили! Себя не жалко, их жалко.
- Мы не националисты! Мы не хотим, чтобы нас тут  убивали! - подходит Сергей, и все замолкают, давая ему слово. – Хотим, чтобы лучше жилось. Они у нас воруют, а мы сколько терпеть должны? Вот армия наша, украинская, я в Крым ездил к своим, видел – собирают на униформу…
- На телефон надо звонить, чтобы по пять рублей армии перекинуть! – перебивает Витек.
- У них там ни оружия нормально, ни амуниции, все просрали… это разве так должно быть? Мне вот обидно! Мне, дончанину – за нашу армию украинскую обидно! Там у них у всех дачи, а у нас что? Каждый бы депутат по одной зарплате отдал бы – армии бы все снабжение обеспечили на год.
- Да что ты все про армию? – возмущается третий, Колька. – Они же нас убивать и приедут.
- Да обидно мне, бл…ь. – Сергей сплёвывает и уходит в сторону. Нервно, с ожесточением, машет топором - рубит дрова.
Пытаюсь узнать, кто же все-таки всех обворовал – со всех сторон наперебой называют фамилии. Не любят тут, похоже, всех. Но золотой батон произвел неизгладимое впечатление на сознание горняков – Януковича тут ненавидят так, как умеют только на Донбассе. По–взрослому.
Нам наливают чай, вопреки предостережениям, ни тяжёлых, ни лёгких наркотиков в нем нет. Есть только сгущенка и кисловатое варенье.
Останавливается коричневый "Фиат", и какой-то местный выгружает два ящика с "Мивиной". Раздаёт мигом повеселевшим "сепаратистам" пачки сигарет "Прилуки". Не на камеру.
Пока чаёвничаем, да курим, убираю камеру, и все облегчённо снимают балаклавы, вытирают пот с лиц. Летом в балаклаве жарко. К нам уже привыкли, расслабились. Лежат, пуская дым на матрасах, опершись о свои перемотанные скотчем заграждения.
Смотришь на лица и понимаешь: там, дальше по дороге – боевики. А здесь – просто люди. Забитые жизнью люди. И родились они у мамы с папой, а не прилетели откуда-то из-под Воронежа. Тут действительно, местные.
Говорим о Майдане. "Сепаратист" Коля без балаклавы приободрился, не на камеру пересыпает речь звонкими матюками, машет руками.
Рабочие места урезали – мы все без работы остались. Вот и стоим. Но сволочи эти только неправду и говорят. Мы вообще телевизору не верим, и газетам не верим. У нас свои источники, надёжные (показывает телефон с включённой рацией Zello). В Киеве нашего, донецкого парня с моста сбросили, убили. И что они теперь, к нам приедут, убивать будут за то что мы по-русски говорим?
Они там, на Майданах стояли – и они герои. А мы тут почему-то оказывается – терАристы. Террористы мы, мать его. А правосеки – не террористы?! – Витя сплёвывает в сторону.
Они там без нас все решили. А мы что – не люди? Нас никто не слышит, всем в Киеве по…й! Пусть знают что мы тут – сила. Можем собраться, и мы никого не боимся.
Хоть бы раз кто-то из них приехал к нам! – возмущается четвёртый "сепаратист", помоложе. - Почему никто не приезжает? Почему не говорят с народом?
Перевожу разговор на Россию. И открываю для себя удивительную точку зрения: оказывается, не все Донецкие "сепаратисты" хотят в Россию. Более того, кое-кто в открытую осуждает своих "коллег по цеху", которые вешали российские флаги.
- Мы не хотим в Россию, это все – брешут, -  говорит Сергей.  - Мы хотим, чтобы у нас была своя Республика. Свободная.
С самоопределением тут вообще все очень сложно. Они хотят свою республику. При этом что такое эта самая своя республика, и с чем ее едят – представляют крайне смутно. Достают, почему-то из большой эмалированной кастрюли (видимо, для надежности) – свой манифест. Текст восхитителен.
В длинном, на полстраницы, списке, упомянуто все, начиная от гомосексуалистов,  заканчивая махинация на выборах. На всякий случай, чтобы не забыть там есть детская проституция и химическое оружие.
Всего этого в "Республике", как они гордо называют свою страну будущего, – не будет. Зато будет много рабочих мест, хорошая пенсия, зелёный садик у дома и чистое небо над головой.
"Сепаратист" Коля режет яблоко дольками. Из радиоприёмника играет "Группа Крови". Кто-то просит включить погромче. Говорим за жизнь. Вытерев нож о камуфляжные штаны, "сепаратист" Коля отрезает пару "колорадских" ленточек про запас, со всей торжественностью момента вручает их нам, как памятную медаль.
Чем дольше говорим, тем тягостнее. Все яснее ощущается, что все они – большие дети. Целую жизнь за них решали, все было ясно и понятно... От получки до получки, от рассвета до заката. Сейчас – привычный мир пошатнулся.
Здесь мечтают о хорошем. Каждый о своём. Им страшно все и сразу, свой страх они прячут за агрессией. Им обидно – потому что там, где-то в Киеве все решили без них.
И очень хочется побыть немного героями. Хотя бы в глазах подруг и соседей, которые скидываются по пять гривен на бутылку сорокоградусной радости для тех, кто "в увольнительной".
А пока они готовят чай со сгущенкой на дровах, заваривают "Мивину" в чайнике на троих, с тревогой и надеждой слушают хриплое радио, и надеются, что кто-то приведет их в счастливое, обезбандеренное будущее.

Немає коментарів:

Дописати коментар